Эмоциональный голод, голод близости с самим собой.

Голод который невозможно удовлетворить ничем и никем. Он гонит вечером туда, где даже и не хочется быть. Его признаки зачастую маскируются под голод общения, несметное количество каждодневных сообщений, комментариев и переписок. Голод ведет тебя в бар, где даже находясь в толпе, ты слышишь пустоту внутри.

Голод, чертов голод. Стоишь, держишься за сигарету, балансируешь в толпе на каблуках, а он холодом ноет, и кажется, что все вокруг видят его. В этот момент ты понимаешь, что внутри тебя, это можно описать как бездонную яму, пахнущую сыростью и одинокостью. Яма, которой быть не должно. Яма, в которую тянет все то хорошее, что с тобой было, а эхо возвращает — нельзя радоваться столько, плакать потом будешь.

Ты не достойна этого, тебе показалось, это случайно так вышло, на самом деле, это просто совпадение. Нет в тебе искры, таланта, что ты себе придумала. О чем ты вообще?

Странно, эхо подозрительно напоминает голоса всех тех, кто когда то критиковал тебя, обесценивал, растаптывал любые начинания, происки и стремления. Звуки их окриков, хлопки затрещин, постоянное подталкивание назад в рамку их сознания и норм. Весь этот сомн поглощает любое спасибо, любое признание, любое проявление тепла.

Голод всего лишь признак того, что в прошлом было слишком много пустоты, слишком много переживаний, сделавших дно эмоциональной ямы бездонной. Сделавших ее стены абсорбирующими, всасывающими любую теплоту, любое поглаживание извне, а изнутри оно даже не может возникнуть. Даже идея о том, что бы себя похвалить утопична — я что, сошла с ума себя хвалить, это же ничего, пустяк, любой так может. Любой наверняка знает то, что знаешь ты, умеет делать то, что ты только что сделала. Любой. Чем ты кичишься? Не смей, кто позволил выйти из строя? Кто позволил тебе хвастаться победой? Заедят, затравят, поставят в ряд! Не высовывайся.

А вслед за этим долгие ночи преследования себя — я не так поступила, можно было сказать или сделать по другому. Да и вообще там нужно было промолчать. Кто ты такая, что бы говорить о своем мнении? Все, теперь тебя посчитают… и так по кругу до рассвета. А утром, не хочется смотреть ни на кого, не слышать ничего, просто отбыть день, и главное следить, что бы не совершить очередной ляп, очередную ошибку. Засмеют, загонят снова в угол. А из него придется снова драться, а так не хочется. 

Хочется ведь, на самом деле совсем другого. Что бы любили и заботились, что бы слышали о том, чего ты хочешь, что бы понимали, так, с полу взгляда. Что, такое не возможно? А как тогда? Говорить о своих желаниях? Да я и сама не знаю большую часть времени, чего я хочу. Это же так сложно, лучше я пойду посмотрю как это у других. Вдруг и мне такое нужно. Ну и что, если не подойдет, ничего, притрется, растянется, как обувь купленная мамой, без примерки, которую ты вынуждена была носить, и терпеть. Ничего, притрется. Сойдет и так. Тебе не удобно, потерпи. Все терпят.

Да к черту, что это такое, тут яма, тут давит, тут холод, тут вообще на себя перестала смотреть. Что со мной такое. Где я вообще? Кто я и чего я хочу?

Вот где-то между всем этим потоком и обнаруживают себя люди в кресле терапевта, на семинарах и тренингах. Потому что нет возможности больше терпеть. Нет желания больше ходить с холодной ямой внутри, ямой которую невозможно заполнить без одного маленького ключика — я есть, есть мое прошлое, в котором было слишком много холода, и есть мое настоящее, в котором я могу взять ответственность за свою яму и начать ее заполнять самостоятельно. Любовью к себе, похвалой, нежностью, иногда жалостью, которой не было раньше, иногда осушая сырость ямы слезами, за давние обиды, в которых пришлось сдержать слезы, душившие тогда. Яму в которой пропала ты, ввернулась в изнаночную сторону, и поглотила саму себя. И будут временами срывы, преследования других — ну дай мне поглаживание. Ну обрати на меня внимание. И будут ночные сообщения — ты помнишь обо мне? И будут отрицательные поглаживания, столь привычные, ну хоть так ты на меня смотришь и слышишь.

Ну и это сойдет. А потом злость на источник пинков, и на себя. Зачем я себя так не любою, за что я себя так бью через другого человека. Будет все, и не раз. Но с каждым разом, будешь останавливать себя, и хвалить, хвалить за то что получилось хорошо, за то что смогла быть просто человеком, со своими ошибками. Со своими промахами. А потом яма покроется травой, на которую как роса будут ложиться ласка и забота, к самой себе. И пропадет потребность, в негативных поглаживаниях, в пинках и затрещинах. В избыточном сиюминутном удовлетворении голода через другого, безапелляционном требовании — немедленно дай — как ребенок, который не может быть один ни минуты.

Эхо голосов из прошлого, сначала будет кричать так, как будто все происходит здесь и сейчас, как будто прикрой глаза и увидишь фигуры из детства, стоящие с замахнутой рукой. Даже сжаться захочется, настолько они будут реальными. Ловишь себя в этом, распрямляешься и осознаешь, что можешь защитить себя, можешь дать отпер, сказать стоп, нет, я так не хочу. С каждым разом морок будет ослабевать, пока не станет управляемым шепотом- ага, спасибо, помню, больше мне твое мнение не понадобиться.

И ты сможешь остаться в одиночестве, с самой собой, без прикрас, с темнотой и мраком, с светом и полутонами. И ты примешь саму себя, без попытки дать себе название- хорошая-плохая, а просто такая, какая уже есть. И без страстного желания перекроить все, лишь бы любили и заботились. Потому что сможешь любить себя сама.